ПРАВИЛА ИГРЫ В БИСЕР

ИГРА В БИСЕР / ПРАВИЛА ИГРЫ В БИСЕР


11:31, 16 декабря 2015

       Структура и содержание альманаха подчинены принципу изоморфизма – универсального подобия всех форм живой природы и рукотворного мира, блестяще проиллюстрированного Германом Гессе в знаменитом романе «Игра в бисер»:

        «Игра была поначалу ничем иным, как остроумным упражнением комбинаторных способностей в среде студентов и музыкантов. Бисером вместо букв, цифр, нот и других графических знаков пользовался ее изобретатель, Бастиан Перро, теоретик музыки, соорудивший себе, по  примеру немудреных счетов для детей, раму с несколькими десятками проволочных стержней, на которые он нанизал бисерины разных размеров,  форм и цветов. Стержни соответствовали нотным линейкам, бусины – значениям нот и так далее, и таким образом он строил из бисера музыкальные цитаты или придуманные темы, транспонировал, варьировал и  сопоставлял их с другими» 

       «Игру в бисер переняли, то есть применили к своей области, все науки. Музыкальные процессы стали выражать физико-математическими формулами. Методом этим стала пользоваться классическая филология, измеряя структуры языка так же, как физика – явления природы. Потом это распространилось на изучение изобразительных искусств, где давно уже благодаря архитектуре существовала связь с математикой»

     «Партия, например, могла исходить из той или иной астрономической конфигурации, или из темы какой-нибудь фуги Баха, или из какого-нибудь положения Упанишад, и, отправляясь от этой темы, можно было продолжать и развивать предложенную идею, либо обогащать ее перекличкой с идеями, ей родственными» 

 

                                        Блез Паскаль, «Мысли»:

     «Между нашей натурой и тем, что нам нравится, всегда есть некое сродство, которое лежит в основе нашего образца приятности и красоты. Все, что отвечает этому образцу, нам приятно, будь то напев, дом, речь, стихи, проза, женщина, птицы, деревья, реки, убранство комнат, платье и прочее. А что не отвечает, то человеку с хорошим вкусом нравиться не может.

     И подобно тому, как есть глубокое сродство между домом и напевом, сотворенными в согласии с этим единственным и прекрасным образцом, так есть сродство и между всем, что создано по дурному образцу.

     Чтобы понять, до какой степени смехотворен плохой сонет, довольно представить себе дом или женский наряд, сотворенный по этому образцу. Ведь куда понятнее, какой должна быть приятная на вид женщина, чем какими должны быть приятные стихи» 

 

                                  Герман Гессе, «Игра в бисер»:

      «С тех дней, когда мастер Александр оказывал Кнехту всякие услуги, он  неизменно любил этого человека, и в числе многих других свойств Кнехта  Александру нравилась как раз его поступь, его твердая и размеренная, но в то же время легкая, почти воздушная походка,  –  и детская, и вместе священнически-трепетная, танцующая, неповторимая, обаятельная, благородная походка, которая так шла к лицу и голосу Кнехта» 

 

                              Герман Гессе, «Нарцисс и Златоуст»:

     «Златоусту была близка и дорога душа Лидии, в своей детскости, нежности и склонности к грусти она напоминала его собственную душу; порой он бывал удивлен и восхищен, до какой степени эта душа гармонировала с ее телом; она могла что-то сделать, что-то сказать, выразить желание или суждение, и ее слова, настрой ее души в совершенстве соответствовали форме, свойственной разрезу ее глаз и очертаниям пальцев.

     Эти мгновения, когда он, казалось, прозревал основные формы и законы, по которым складывались ее характер, душа и тело, часто возбуждали в Златоусте желание как-то удержать и воссоздать этот образ, и он попытался на нескольких листах, хранимых им в глубокой тайне, набросать пером по памяти очертания ее головы, линию бровей, руку или колено»